другое место, мы становимся другими. Он вспомнил извандинцев с волчьими глазами, капитана наемников в Ирнане. Это сказал Кадзимни. – И это правда, – продолжал он, – однако, в течение веков некоторые люди жили с надеждой, что когда-нибудь звездная дорога будет открыта. И он вспомнил развалины башен в Темных Землях и безумие Харгота, Короля Корна, который видел а своем Зимнем Сне сверкающие суда у моря. Харгот и его народ были готовы мигрировать на юг, в Скэг, распевая гимн Освобождения. Они приветствовали Старка как спасителя, пришедшего вести их… до черного дня в Тире и жестокой лжи Гельмара. Король Корн и его жрецы практически погибли, покинув Тиру и поверив, что корабли улетели и бесконечное ожидание должно продолжиться. – Во всяком случае, – сказал кард, – даже если корабли существуют, они далеко. За время моей жизни выбор еще не будет сделан. Может быть, и за время моей жизни, – подумал Старк, но вслух сказал: – Я хочу говорить с красным Бендсменом. Между выжившими был только один такого ранга. Он назвался Клейном и был одним из администраторов города. Он был умен и умел владеть собой, был человеком холодным и слишком гордым, чтобы выдать свою ярость и отчаяние. И это отличало его от Бендсменов низшего ранга. Все они должны были хорошо охраняться, чтобы потом принести выкуп и послужить обменным товаром в будущей торговле. Клейн сидел один, по его собственной просьбе, и в его тюрьме не было недостатка в комфорте. При входе Старка он встал. От враждебности он держался напряженно и с горечью смотрел на Собак. Старк оставил трех Собак снаружи и вошел только с Грит, закрыв за собой тяжелую дверь. – Неужели ты не можешь оставить меня в покое? – спросил Бендсмен. Старку в какой-то степени было жаль его. Побежденный, измученный усталостью, грязный, Клейн был символом скорбного падения. – Я тебе уже сказал, что Ирнан все еще сопротивляется. Я сказал тебе все, что знал о силах, посланных против него. Я тебе рассказал, что говорили Лорды Защитники во время их краткого пребывания здесь насчет звездного порта Скэг… – Они говорили о том, что закроют космопорт, если осада Ирнана будет снята и восстание распространится… – Я тебе об этом сказал. – А пока они охраняют космопорт в надежде, что я и мои друзья вернемся туда. – И об этом я тебе говорил. Старк пожал плечами. – Мы это, в сущности, и сами знаем. А теперь расскажи мне о Педралоне. – Я тебе сказал, что не знаю Педралона. – Это Красный Бендсмен в Гед Дароде. Вас, Бендсменов этого ранга, не так уж много. Ты ведь слышал о нем? – Мое место здесь, а не в Гед Дароде. – Один из твоих коллег сказал мне, что ты ездил в Гед Дарод восемь месяцев назад, как раз тогда, когда Лорды Защитники наказали Педралона. – Правильно. Но они не делились со мной сведениями. – Да? Однако ученики Бендсменов в курсе событий. Клейн холодно улыбнулся. – Тогда я советую тебе вернуться на псарню и там узнать все интересующие тебя подробности. Старк нахмурился. – Так ты не имеешь представления о том, в чем вина Педралона? – Я не занимаюсь подобными вопросами. Я ездил в Гед Дарод, чтобы увеличить запас продовольствия, который мы посылали – вернее, должны были послать очарам. Их урожай пострадал. – Ты не знаешь, почему Педралона осудили так строго? – Я только слышал, что он болен. – И ты не знаешь, какое он получил наказание? – Я тебе сказал… – Да, – сказал Старк, – ты мне сказал. Грит… Клейн все время избегал смотреть на Собаку Севера, как будто знал, что должно было случиться благодаря ей. Цвет его лица стал еще более восковым. – Я тебя умоляю… – Я верю тебе, – сказал Старк. – И, поверь мне, жалею. Грит, коснись. Но не убивай. Только коснись. Массивная голова поднялась. Старк готов был поклясться, что Грит улыбалась, сморщив черные ноздри над сверкающими клыками. Блестящие глаза под тяжелым лбом засверкали еще ярче. Клейн упал на колени и заплакал. – Это были наши слуги, – с трудом проговори