огда! Тревер подумал, что цивилизовывать ее – дело долгое. Сомнительно даже, что это вообще возможно. Но его это не огорчало. Она постояла, серьезно глядя на него, а затем сообщила: – Сказали, что завтра ты сможешь встать. – Это хорошо, – обрадовался Тревер. – Но ты должен быть осторожен некоторое время… – Я буду осторожен. Они больше не говорили, но по ее твердому серьезному взгляду Тревер понял, что Хьюго и соколы прощены ему. Не забыты, но прощены. И что Джин и Тревер встретились и больше не расстанутся. Сол вскричал с тревогой: – Мы ждем столько дней! Когда мы вернемся в Долину за остальными? Тревер повернулся к доктору с любопытством наблюдавшему за всем этим: – Могу ли я нанять здесь корабль? – Человек, имеющий солнечный камень, может получить почти все, что захочет, Тревер! Я поговорю насчет этого. Зафрахтованный корабль, который нес их обратно в долину, имел минимум команды и двух техников минеров, нанятых Тревером. Они высадились за пределами древнего города, и рабы хлынули к ним, наполовину обрадованные, наполовину испуганные воплощением древней и седой легенды. Тревер объяснил Солу, что надо сделать, В черепах убитых Коринов остались солнечные камни баснословной ценности. Надо пойти туда с рабами и взять камни. – Но эти камни – зло, зло! – вскричал на это Сол. – В других мирах – нет, – ответил ему Тревер. – А твоему народу нужно будет куда-то ехать. Когда это было сделано, все собрались в корабле. Тревер кивнул техникам. – Пора, – сказал он, – вход в катакомбы вон там, наверху. Техники ушли, взяв с собой тяжелый груз, который они несли с собой вдвоем. Вскоре они вернулись, уже без груза. Тревер достал из кармана свой солнечный камень. Джин вцепилась в его руку: – Не надо, Тревер! – Теперь это не опасно, Джин, – успокоил он. – У него не хватит времени сделать со мной что-либо. А я чувствую, что должен сказать ему. Он приложил солнечный камень ко лбу и мысленно позвал: – Шеннеч! И в его мозг вошло холодное и ужасное присутствие Последнего. Мысли Тревера были прочтены в один миг. – Значит, это конец, Тревер? – Да, – подтвердил Тревер, – для тебя это конец. Он ожидал дикой реакции тревоги и эмоций, попытки захватить его мозг, предотвратить свою гибель. Но этого не произошло, Наоборот, от него пришел потрясающий импульс радости. – Как… Значит, ты хочешь, чтобы я это сделал? – удивился Тревер. – Да, Тревер! Да! Я подумал, что ждать смерти еще столетие – слишком долго и скучно. А ЭТО освободит меня сразу! Вне себя от удивления, Тревер сделал жест, и корабль взмыл к небу. Второй жест – и техники потянулись к кнопке радиодетонатора. В этот момент Тревер услышал голос Шеннеча, как широко разлившуюся музыку – смесь радостного хора освобождения с аккордами космической печали о том, что было и никогда уже не возвратится, о величайшей древней расе, которой пришел конец. Кнопку нажали – и город внизу взорвался огнем и камнем вокруг входа в катакомбы. И песня Шеннеча угасла в тишине, когда последние дети гор навеки ушли в ночь.