стало ясно, что им не добраться до камней и никакого шанса у них не будет. От крылатого вихря, гнавшего людей, отделились два сокола и вернулись назад. Тревер быстро толкнул Джин за себя и молился, чтобы ему в руки попалась еще одна шея, прежде чем его собьют с ног. Черные тени метнулись вниз, сверкая солнечными камнями. Соколы падали прямо на Тревера, но в последний момент отвернули в сторону. Тревер ждал. Они снова налетели, но не на него, а на Джин. Он успел заслонить ее. И опять соколы воздержались от удара. Перед Тревером забрезжила истина. Соколы сознательно не наносили ему вреда. “Кто бы не отдал этот приказ – Корины или Тот – мне не хотят вредить”, – подумал он, подхватил Джин на руки и опять побежал к камням. Соколы тут же напали на Джин. Но он и сейчас смог вовремя увернуться, но не совсем, и кровь потекла из длинных царапин, оставленных когтями ящериц на ее гладких смуглых плечах. Джин вскрикнула. Тревер снова попытался бежать, но проворная чешуйчатая голова схватила Джин за шею. – Вот оно как! – злобно прошептал Тревер. – Меня не велено трогать, так они действуют на меня через Джин! Да, так оно и есть. Ему не донести Джин живой. Он должен идти туда, куда ему велят, или они обдерут ее, как и Хьюго. – Ладно! – закричал он кружащим над ним демонам – Оставьте ее в покое! Я пойду, куда вы хотите. Он повернулся с Джин на руках и медленно пошел вслед за рабами, которых гнали по каньону. Их вели целый день вдоль ручья, вокруг базальтового утеса и по голой выжженной солнцем лаве. Некоторые люди упали и так и остались лежать, несмотря на все усилия соколов заставить их идти дальше. Большую часть времени Тревер нес Джин, но иногда просто волочил ее за собой. А какое-то время он вообще не знал, что делал. Он был как в бреду. Ненависть его ожила, когда он почувствовал, что Джин вырывают из его рук. Он пытался удержать ее – и тут увидел вокруг себя всадников. Корины на своих зверях, с солнечными камнями между бровями. Они оглядывали Тренера с любопытством и враждебностью. Их обычно невыразительные лица казались странно злыми и инопланетными из-за мерцающих во лбу камней. – Пойдешь с нами в город, – коротко сказал один из них. – Женщина пойдет с другими рабами. Тревер с удивлением уставился на него: – Зачем мне в город? Корин угрожающе поднял шипастый хлыст: – Делай, как приказано! Садись! Раб подвел к нему оседланное животное и держал на поводу, не глядя ни на Тревера, ни на Коринов. – Ладно, – согласился Тревер, – поеду. Он сел в седло и ждал. Глаза его горели точно раскаленные угли от сжигавшей его ненависти. Корины сомкнулись вокруг него. Предводитель отдал приказ, и они поскакали к далекому городу. Тревер,.видимо, по дороге задремал, потому что вдруг оказалось, что солнце уже село, и они подъезжают к городу. Когда он впервые видел этот город издалека и не мог соразмерить его ни с чем за исключением высоченных горных ликов, он решил, что это просто город, выстроенный из камня. Теперь же он видел его вблизи. Черные тени легли на город и на долину, но на противоположной горной стене на половине ее высоты был еще свет и бросал отблески на темное нeбо, так что все, казалось, плыло в каком-то странном измерении между ночью и днем. Тревер смотрел, закрывал глаза и снова смотрел. С размерами было что-то не так. Он быстро взглянул на Коринов с жутким ощущением, что он съежился до размеров ребенка. Но Корины не изменились, по крайней мере по сравнению с ним. Он снова повернулся к городу, стараясь представить в перспективе его картину. Город поднимался прямо из развалин. Не было ни постепенного перехода к предместьям, ни окруженных садами вилл, ни рядов коттеджей. Город поднялся, как утес, и возник торжественный, массивный, приземистый и безобразный. Дома были квадратные и стояли плотным строем, невысокие, в основном одноэтажные. Но Тревер чувствовал себя перед ними карликом, хотя никогда не испытывал такого перед земными небоскребами. Это ощущени